Готовая курсовая работа

Глава 2. История кофеен в России



Официальная» история кофе в России начинается, по общепринятому мнению, с 1665 года. Среди примет «хорошей жизни» и «тонкого вкуса» особое место отводится «кофию» и шоколаду — атрибутам входящего в мо-ду европейски-облагороженного быта.

Уточнение символического контекста, сопутствовавшего распростра-нению в Европе кофе и какао, позволяет говорить о том, что кофе в целом представляет к концу XVIII — началу XIX века ценности буржуазной куль-туры, тогда как шоколад и какао — ценности аристократического быта. Для России того же времени эти различия не столь существенны: важно, что и кофе, и какао, и шоколад ассоциативно связываются с заморским импортом, включающим в себя неизвестные ранее пряности и растения, и вместе с тем с цивилизаторскими достижениями европейского и ориентирующегося на него русского Просвещения. В 1786 году в комедии Хераскова «Ненавист-ник» Грублон самодовольно восклицает: «Все лепятся вкруг нас; и только день настанет,/ То всякой кофе, чай, вино и пиво тянет;/ Чего в быту своем не видывал иной». Комедийные рассуждения о дороговизне кофе, впрочем, преувеличены. Иван Дмитриев, юность которого прошла в те же годы в за-холустном Симбирске, предвидел удивление читателя середины 1820-х го-дов, вспоминая как раз о доступности заграничных товаров: «фунт амери-канского кофе — кто ныне тому поверит? — продавался по сороку копе-ек» . Дело, вероятно, было поэтому не столько в цене, сколько в репутации, связывавшейся с иноземным продуктом: провинциальный обыватель по-прежнему предпочитает ему сбитень и квас. Характерно, что в разъяснение «свойств чая и кофе; так же и тех прозябаний, которые вместо чая и кофе можно с пользой употреблять» в 1787 году выходит русский перевод учено-го сочинения К. Меера. Новизна кофе, какао и шоколада вполне осознается вплоть до конца века.

Репутация кофепития в России балансирует между представлением о Востоке и Европе: с одной стороны, оно атрибут восточной экзотики, с дру-гой — европейской культуры. Молодой А. С. Шишков в записках о своем плавании из Кронштадта в Константинополь (1776—1777 гг.) специальное место отводит описанию турецких кофеен . В 1786 году в «Уединенном пошехонце» печатается статья «Примечание о кафейном дереве и плоде она-го, растущего в щастливой Аравии». Еще одно подробное описание кофей-ного дерева со слов некоего путешественника по восточным странам будет опубликовано в 1803 году в «Вестнике Европы». О кофейных деревьях и кофейнях, как отличительной черте восточного быта, будут писать авторы и последующих травелогов. В то же время кофепитие связывается с расшире-нием границ европейской культуры и цивилизационными успехами Про-свещения.

Качество «русского кофе» определяется мерой патриотического энту-зиазма. Путешествующий в 1784 году по Европе Д. И. Фонвизин раздражен увиденным: европейские города грязны, вонючи и развратны. Плохо все, в том числе и кофе: «Я спросил кофе, который мне тотчас и подали. Таких мерзких помой я отроду не видывал — прямо рвотное» .

Тимоти Мортон в работе, посвященной социальным и культурным об-стоятельствам, сопутствовавшим импорту в Европу экзотических пряностей, цитирует Сэмюэля Кольриджа, сатирически оценивавшего в 1795 году за-морские продукты (в том числе кофе и какао) как вполне избыточные для человека европейской культуры: не будь, по Кольриджу, импорта из Вест-Индии, люди не стали бы от того хуже одеваться, питаться и жить. Но Коль-ридж рационально ригористичен: сентиментальное культивирование естест-венности и экзотической пасторали придает новому продукту привкус полу-забытой Аркадии. В России оппонентом Кольриджа мог бы стать чувстви-тельный П. И. Шаликов, воспевающий кофепитие в «Путешествии в Мало-россию» (1803), где он сформулировал свою версию пасторального «Et in Arcadia ego»: «Спросите у меня, что более всего ласкает вкусу? Ответствую: хороший кофе после хорошего моциона. — Божественный нектар! ты усла-дил вкус мой, обоняние и освежил силы моего духа!». А это уже достаточ-ный повод к философствованию (извинительному, как надеется автор, даже во мнении великого Канта) о счастии души — может ли оно зависеть «от чашки кофе, от теплоты желудка, от приятности вкуса». Судя по всему — да; другое дело, что мир несовершенен: «Ах! Если бы кофе мой был содер-жанием новых диспутов в полном собрании старых схоластиков — дру-зей!»

Остается гадать, о чем могли бы диспутировать друзья Шаликова. Не исключено, что о кофейном цвете, только что вошедшем в моду в Париже. С другой стороны, в дискуссиях европейских интеллектуалов начала XIX века кофе и какао — повод к разговору о колониальной политике и, в частности, о работорговле. Отголоски таких споров докатываются и до России. Н. Ра-дищев в «Путешествии из Петербурга в Москву» в главе «Пешки» саркасти-чески упоминает о кофе («Я, по похвальному общему обыкновению, налил в чашку приготовленного для меня кофия и услаждал прихотливость мою плодами пота несчастных африканских невольников»), чтобы усугубить его другим куда более насущным для русского читателя сравнением: «Не слезы ли крестьян своих пьеш» — восклицает на той же странице крестьянка, по-миная господ, смакующих заморские яства, тогда как их крепостные до-вольствуются отрубями и мякиной. В отличие от Радищева, Державин в стихотворении, написанном в 1805 году по поводу дебатов в английском парламенте об отмене работорговли, резонерствует об опасности поспеш-ных решений, повторяя аргументы европейских защитников рабовладения и, в частности, авторитетных критиков концепции «естественного права» (концепции, связываемой с наследием энциклопедистов и ужасами Фран-цузской революции). Рабство, по Державину, оправдано изначальным куль-турным неравенством человечества, избирательной способностью людей к просвещению и усвоению достижений цивилизации. В ряду таких достиже-ний следует оценивать и кофе — напиток, отличающий избранных потреби-телей от прочих:

Прекрасно, хорошо, и можно подтвердить,

Чтоб дать невольникам от их работ свободу;

Но прежде надобно две вещи разрешить:

Льзя ль просвещенный ум привить всему народу

И в равенстве его во всей вселенной зреть?

Коль можно, то с зверьми должно в норах сидеть

И лес звать городом, а пить за кофе воду.

Одобряли современники Державина соответствующие сравнения или нет, но «просветительские» ассоциации, связываемые резонерствующим по-этом с кофепитием, им были определенно ясны: к концу XVIII века такие ассоциации поддерживались, помимо прочего, сравнительно устойчивой ре-путацией кофеен как мест, где встречается и дискутирует образованная пуб-лика. Россия не знала такого расцвета публичного «кофепотребления», ка-кой наблюдается в последнее десятилетие XVIII века в Европе и особенно во Франции, где кофейни приобрели функцию чисто политических клубов. Но отношение к публичному кофепитию было и здесь не лишено представления об общественно значимых дискуссиях. В описании городского быта второй половины XVIII века кофейни подразумевают упоминания о студентах, пре-подавателях и шумных спорах. Н. Тургенев вспоминал о московском про-фессоре А. Ф. Мерзлякове, что «в кофейной он говорит так же, как и на ка-федре». В конце 1810-х годов лицеист Кюхельбекер прославляет кофе в сти-хотворном панегирике как «нектар мудрецов» и «отраду для певцов»:

Пусть другие громогласно

Славят радости вина:

Не вину хвала нужна!

Жар, восторг и вдохновенье

Грудь исполнили мою —

Кофе, я тебя пою;

Вдаль мое промчится пенье,

И узнает целый свет,

Как любил тебя поэт.

Юный поэт упоминает здесь же и о неких врачах — противниках кофе, но их предостережения, конечно, напрасны:

Я смеюся над врачами!

Пусть они бранят тебя,

Ревенем самих себя

И латинскими словами

И пилюлями морят —

Пусть им будет кофе яд.

О тщете медицинских наставлений в глазах современников Шаликова и Кюхельбекера можно судить, впрочем, не только по литературе. Началь-ник Особенной канцелярии министерства полиции М. Я. фон Фок доносил главе министерства полиции А. Д. Балашову городские слухи о положении дел в Москве с началом войны 1812 года: «Многие здешние купцы закупали сахар и кофей и отправляли сии товары обратно через Ригу, Либаву и Го-тенбург в Гамбург, от чего цена на оные веема возвысилась» .

К 1820-м годам кофепитие теряет некогда присущий ему аристокра-тический ореол, хотя и сохраняет некоторого рода «столичные» коннотации, усугубляемые традиционным противопоставлением Петербурга и Москвы.

Введение 3

Глава 1. Изменения в общественной жизни и зарождение кофейных домов 5

Глава 2. История кофеен в России 14

Глава 3. Современные кофейни 19

3.1. Современные кофейни Европы 19

3.2. Российские кофейни 22

3.2.1. «Молодежь кофеен» 22

3.2.2. Интернет – и арт- кафе 25

Заключение 27

Список литературы 29



Введение



Актуальность настоящей курсовой работы. Несмотря на противоречивые воззрения медиков, кофе прочно вошел в быт и повседневную жизнь европейцев. Начиная с первой половины XVII в. его пили повсюду. Тем не менее информация о том, когда, как и кем кофе продавался и потреблялся, известна лишь с 1650 г.

Получалось так, что те, кто выращивал кофе, вовсе не всегда его продавали. Это делали купцы, аристократы или знаменитые путешественников. В «Истории кофе» Шапиро писал, что «на улицах городов Европы бродили бесчисленные торговцы, несущие на спинах свой товар — кофейники, подносы, чашки, ложки и сахар. Этих проповедников кофе, окутанных его ароматом, можно было встретить и на Востоке, и на Западе».

Напиток испытывал гонения со стороны католической церкви Фанатики веры объявили, что кофе — это распространенный у мусульман дьявольский заменитель освященного Христом вина. Лишь в XVI в. Папа Римский Климент VIII положил конец прениям, начав приобретать кофе для себя и объявив его истинно христианским питьем. Как только слово Папы разлетелось по Европе, уже ничто не могло сдержать распространение кофе по Европе.

Современные кофейни, как место встреч горожан, продолжают опыт своих предшественников, причем весьма успешно. В последние два-три года кофейни в России успели вырасти в социокультурное явление: в одночасье сложилась, как карточный домик, советская культура потребления кофе. Напиток перестал был просто утилитарным утренним стимулятором и стал спутником времяпрепровождения совершенно европейского типа: окна от пола до потолка, особая атмосфера, тихая музыка, десятки сортов кофе.

«Бум кофеен, охвативший в последние два года Петербург, интересен и с точки зрения появления новой социальной группы молодежи. Они определенным образом одеты, ведут себя, общаются и производят впечатление некой общности» .

Цель настоящей работы – исследование кофеин как средства и территории европейской межкультурной коммуникации.

Задачи работы:

- исследование истории кофеин в качестве коммуникационного ресурса;

- анализ современного положения кофеин как средства межкультурной коммуникации.



Глава 1. Изменения в общественной жизни и зарождение кофейных домов



Благодаря тому, что ислам запрещает употребление спиртного, питьё кофе стало национальной традицией мусульманских стран, а турецкие дипломаты и паломники распространяли этот обычай и в другие государства.

Так, в начале XVII века кофе попал в Европу, где и стали открываться первые кафе – сначала в Венеции, затем в Марселе, Лондоне и Париже. Торговцы вином и пивом несли значительные убытки, так как всё большую популярность начинал приобретать новый напиток, и даже попытки запретить его и закрыть кофейни не смогли остановить его триумфальное шествие.

Тогда же, в XVII веке, зерна были завезены и в Россию, благодаря оживленной торговле с Востоком и притоку иностранцев из Европы. «Чёрный отвар» сначала был прописан придворным лекарем царю Алексею Михайловичу как лекарство от хандры и насморка, однако активно употреблять его начали только после указа Петра I, который пристрастился к нему во время своего визита в Голландию.

Голландцы же, видя нарастающую популярность кофе, стали выращивать его на плантациях в своих колониях, а в начале XVIII века французы транспортировали первое дерево на Мартинику. Ява и Центральная Америка узнали новую культуру чуть позже, а затем растение попало в Бразилию, которая на протяжении уже двух столетий остаётся крупнейшим кофейным производителем.

Причины широкого распространения и большой популярности кофе как напитка более сложные, чем их пытались представлять раньше. Конечно, они объясняются не только одобрительным отношением к нему Папы Римского, В трактате «Лекарства и наркотики в истории» Портер и Тейч предположили , что кофе появился в Европе в нужное время. В период с XVII по XIX в. на континенте происходили глубокие социальные и культурные изменения. Изменялось и настроение умов. Кофе явился вехой таких перемен — люди восприняли новшество, потому что были готовы к нему.

Во-первых, раньше вся жизнь горожан-европейцев протекала в кругу семьи, затем они стали проводить часть времени вне стен собственного дома. Возникла потребность в организации публичных мест, где люди могли бы собираться и отдыхать. Похожие изменения произошли и в жизни аристократии. Когда культурная жизнь при королевских дворах постепенно затихла, появилась потребность в новых формах активности.

Во-вторых, в Европе это было время прогрессивных идей. Во Франции возникла эпоха Просвещения, несколько позднее в Италии развернулось движение за гражданские права — Рисорджименто. (Однако при ретроспективном взгляде на историю этого времени следует обратить внимание на то, что в этот же период многие тысячи рабов трудились на плантациях Бразилии и Нидерландской Вест-Индии.) Публичные собрания, где произносятся речи и принимаются декларации и резолюции, еще не вошли в социальную жизнь. Местами, где люди могли собираться и обсуждать интересовавшие их проблемы, отдушинами, через которые изливалось общественное мнение, стали кофейные дома, или кофейни.

В-третьих, параллельно с такими изменениями в это время крепло негативное отношение к вину и пиву из-за неприятных последствий их употребления. Кофе рассматривали как их заменитель, так как он облегчал общение людей, не вызывая отравления.

В Европе, как и в Турции, кофейни посещали представители всех слоев общества: политики, общественные деятели, торговцы, творческие личности и обычные горожане. В это время сложились новые формы социальных отношений.

Купцы, раньше обсуждавшие свои сделки в пивных, стали это делать в кофейнях. Так же стали поступать и появившиеся в то время первые страховые и финансовые общества. Кофейные дома превратились в места встреч художников и писателей, обычно работавших поодиночке. Они получили возможность встречаться с собратьями по творчеству и наблюдать за обычными людьми.





Рис.1.1 Сцена оживленной дискуссии — «Витание в облаках у Оффли». Интерьер кофейного дома Оффли. 1820 г.

Когда появились первые кофейни, средств коммуникации и информации — газет, телефонов, адресных справочников и карт городских улиц — еще не существовало. В таких условиях владелец заведения или старший официант выполнял роль судьи, дипломата, свата и посредника в передаче сообщений на общественных началах. Джордж Майк в «Кофейных домах Европы» пишет: «С ним (старшим официантом) можно поделиться секретом, и он всегда поймет, когда вы этого делать не хотите. Он всегда одолжит денег и обманет назойливого кредитора, сохранит и передаст вам письма, особенно те, которые не должны попасться на глаза жене. Совсем не обязательно знать, где вы живете, гораздо важнее знать, какой кофейный дом вы посещаете».

Рассматривая потенциальные доходы от возросшего потребления тех или иных товаров, правительства европейских стран предприняли

1. Амелина А.Н. Коммуникационный потенциал точек обществен-ного питания//Экспертиза, 2006, № 12

2. Анохин М.Г., Павлютенкова М.Ю. Авангардные информацион-ные технологии PR: возможности и перспективы. // Связи с об-щественностью в политике и государственном управлении / Под общ. ред. В.С. Комаровского. – М.: Изд-во РАГС, 2001

3. Ашин Г.К. Вторжение без оружия: идеологическая борьба в со-временном мире и буржуазная “массовая культура”. – М.: Со-ветская Россия, 1985

4. Бахметьев А.В. Социальные факторы формирования информа-ционного общества. – М.: Институт социально-политических исследований; Фонд поддержки ученых “Научная перспектива”, 2003

5. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социаль-ного прогнозирования. – М.: Academia, 1999

6. Белов Г.А. Политология: Учебник для вузов. – М.: Наука, 1994

7. Березин В.М. Сущность и реальность массовой коммуникации. – М.: Изд-во Российского университета дружбы народов, 2002

8. Бодрийяр Ж. Реквием по масс-медиа // Поэтика и политика: Аль-манах Российско-французского центра социологии и философии Института социологии Российской Академии наук. – М.: Инсти-тут экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 1999

9. Дмитриев А.В., Латынов В.В. Массовая коммуникация: пределы политического влияния. – М.: Межведомственный научно-учебный центр комплексных проблем национальной политики (МНУЦ), 1999

10. Записки адмирала А. С. Шишкова, веденые им во время путе-плавания его из Кронштадта в Константинополь. СПб., 1834., изд:М, 2003

11. Ландшафт моих воображений. Страницы прозы русского сенти-ментализма. М., 1990.

12. Война 1812 года и русское общество («Осведомительные пись-ма» тайной полиции) / Публ. С. Н. Искюля // Русско-французские культурные связи в эпоху Просвещения. Сб. памя-ти Г. С. Кучеренко. М., 2001.

13. Маколей Т. История Англии. – М.: Олма-пресс, 2006

14. Образы власти в постсоветской России: политико-психологический анализ / Е.Б. Шестопал и др.; Под ред. Е.Б. Шестопал. – М.: Алетейа , 2004

15. Опарина М.В. Культура потребления кофе. – М.: Литера, 2005

16. Основы теории коммуникации / Под ред. проф. М.А. Василика. – М.: Гардарики, 2003

17. Пименова А.Н. Чай или кофе?//Ресторанный бизнес, 2006 , № 11

18. Российский Феатр или собрание всех Российских феатральных сочинений – М, 1982

19. Смирнова А.Н. История кофе. – М.: Смарт, 2005

20. Фонвизин Д. И. Собрание сочинений: В 2 т. М.; Л., 1959. Т. 2.

21. Яковлев П. А.Социокультурные признаки формирования сред-него класса в России. – М.: Олма-пресс, 2006

22. Яковлев П.А. Культура потребления кофе. – М.: Манускрипт, 2006